В июле 1968 года этолог Джон Кэлхун запустил в Национальном институте психического здоровья США в штате Мэриленд эксперимент «Вселенная 25». Колония мышей выросла до 2200 особей, а меньше чем через пять лет полностью исчезла. Эту историю до сих пор вспоминают в спорах о перенаселении и жизни в больших городах.
Восемь лабораторных мышей — четыре самки и четыре самца — поселили в закрытый бак размером 2,5×2,5×1,5 метра. Температуру держали около 20°C. К стенкам были прикреплены сетчатые трубы, ведущие в 256 отдельных мини-вольеров. Хищников в баке не было, кормушки работали автоматически, вода и еда не заканчивались.
Первые детёныши появились через три с половиной месяца после заселения. На начальном этапе популяция удваивалась каждые 55 дней. Пика в 2200 особей колония достигла на 19-м месяце эксперимента.
Рост скрывал проблему. В дикой природе большинство молодых мышей гибнет от хищников, болезней и холода, а в закрытом баке выживало почти всё потомство. У мышей действует жёсткая иерархия: доминирующие самцы удерживают «гаремы» и защищают их драками. Проигравший обычно убегает на чужую территорию, но в баке бежать было некуда. В центре собрались покрытые шрамами «изгои», которые дрались без цели и не могли закрепить за собой участок.
Эти самцы всё чаще вторгались в мини-вольеры с кормящими самками. Самки сопротивлялись, но нередко в ущерб потомству: выгоняли детёнышей раньше срока или нападали на них. У выросших в таких условиях мышей разрушались социальные связи. Часть самок уходила в изоляцию, а некоторые самцы превращались в «красавцев»: они только ели, спали и чистили шерсть, не проявляя интереса к самкам. Кэлхун назвал это «поведенческой клоакой» — распадом социальных ролей при скученности в замкнутом пространстве.
К 21-му месяцу новорождённые мышата редко жили дольше нескольких дней, затем рождения прекратились совсем. В июне 1972 года в баке оставалось 122 особи. К весне 1973-го — ноль.
Кэлхун переносил судьбу колонии на человечество, но такие обобщения критиковали ещё при его жизни. Один закрытый вольер с лабораторными мышами, без миграции, отбора и контрольных групп, не описывает город. Если «Вселенную 25» приводят как аргумент в спорах о перенаселении, стоит помнить: это история одного эксперимента, а не проверенная модель общества.
